день десятый

День десятый.

Даже не верится, что осталось всего три дня до конца наших занятий, скорость движения времени изменилась на эти две недели весьма основательно. Но и выдерживать такие темпы становится все сложнее. Уже не первый раз я слышу, как то один, то другой из моих сотоварищей высказывает желание упасть где-нибудь и заснуть. Все устали. К сожалению, это сказывается и на соображалке - голова стала работать заметно медленнее. Андрей Логвин нами не доволен и уже в третий раз засылает переделывать одно и то же задание. А заключается оно в создании композиции, олицетворяющей нашу летнюю школу. Основных понятия три - "летняя", "школа" и "дизайн". Количество карандашей, используемых для выражения слова "дизайн", переходит все мыслимые границы - едва ли не в половине композиций используется карандаш.

Можно, конечно, все свалить на погоду. Говорят, что вчера не хватило то ли двух десятых, то ли двух сотых градуса, чтобы побить рекорд жары 120-летней давности. Да, тут и без рекордов дышать нечем… А еще ходят зловещие слухи, что содержание озона в воздухе превышает норму в восемь раз. Я, правда, не знаю, чем нам это может грозить, но звучит очень убедительно. В целых восемь раз - подумать только! Теперь-то становится понятно, почему голова ни у кого не работает. Это все озон-подлец виноват!

После обеденного перерыва процесс пошел активнее. Едва ли сосиски оказали такое действие, просто все как-то встряхнулись и выдали интересные варианты. Андрей сузил рамки задания и потребовал от нас выражения идеи летней школы через такой предмет, как стакан (рюмка, чашка, бокал - вариации допускались). Интересно как, на самом деле, сужение игрового поля стимулирует мыслительный процесс. В жестких рамках пяти минут, отпущенных на каждое задание и массы ограничений изобразительных возможностей (черный маркер + белая бумага и все дела), на первый план выходит не качество исполнения, или детальная проработка изображения, а чисто знаковая идея, которая не только должна быть изображена за пять минут, но и считываться за секунды. Было много хороших, неожиданных работ. Даже не знаю, с чем увязать такое явное оживление после обеденного перерыва. Может быть, с тем, что Максим Гурбатов угощал всех дыней?

Логвин младший задал такой дикий темп занятиям, что не активизироваться было просто невозможно. Задание сменяли одно другое с интервалом в 15 минут - пять минут работа, пятнадцать минут обсуждение, пять минут работа, пятнадцать минут обсуждение, и так все три часа. Курс во всю оправдывает название "интенсивного".

Потом пришел Эркен и принес с собой знаки и в себе истории. Он все рассказывал, и все показывал. Показывал, в числе прочего, свою замечательную серию "Love", в которой он обыгрывает начертание этого слова во множестве вариантов. Что-либо описывать словесно в данном случае смысла не имеет - эту серию надо видеть самолично. На самом деле безумно интересно смотреть работы учителей, видеть их личный, субъективный взгляд на профессию. Пожалуй, это в не меньшей (едва ли не в большей) степени ШКОЛА, чем показ и комментарии к работам других мастеров. В случае с Эркеном, его работы, прежде всего, знаки становятся иллюстрациями и весомым добавлением к формулировке задания, к теоретическим выкладкам по семиотике.

И в дополнение к сегодняшнему репортажу две истории. Одна от Андрея Логвина, другая от Эркена Кагарова. Привожу оба рассказа по памяти.

История от Андрея Логвина

Эпиграфом хотелось бы взять отрывок из Хармса (опять же, цитирую по памяти, так что прошу прощения за возможные неточности).

"Художник: "Я художник, я художник".
Рабочий: "А по-моему, ты говно!"

В далеком 1987 году достался Андрею заказчик - МосСпортКомитет, для которого надо было сделать плакат к Международному Марафону Мира в Москве. (МММвМ - хорошая аббревиатура получается :-)

В качестве главного героя был выбран белый голубь - символ мира, сидящий на кроссовках - символе бега. Не будем сейчас обсуждать удачность выбранной метафоры - дело не в ней. Логвину пришлось столкнуться с двумя трудностями. Как белого голубя, так и нормального вида кроссовки достать было непросто, притом, кроссовки были на порядок большей редкостью, чем белый голубь. В итоге, все сложности с подбором реквизита были благополучно разрешены. Настал момент съемок - найденный голубь был одноглазым и вел себя беспокойно, постоянно стараясь повернуться к объективу увечной стороной. В связи с этим его приходилось подправлять, тыкая палочкой в зад. Не буду подробно описывать дальнейшие этапы работы. Те, кто занимался графическим дизайном в докомпьютерную эру, знают о чем речь… Настал ответственный момент приемки плаката спортивными функционерами. В процессе произошел следующий диалог между противником (П.) и сторонником (С.) этого плаката.

П.: Это еще что такое? При чем тут голубь?
С.: Ну, это белый голубь - символ мира…
П.: Какой еще на …й голубь! Кто это придумал?!?
С.: Это придумал Пикассо…
П.: Какой еще на …й Пикассо!

Поэтому, как сказал Логвин, надо всегда быть готовым к тому, что работа, в которую вы вложили время, силы и кусочек собственной души, может быть принята в штыки заказчиком. И не надо из за этого сильно расстраиваться. Это тоже часть нашей профессии. Кстати, плакат, все-таки был утвержден. Сторонник сумел убедить Противника в правильности выбранного решения.

И история от Эркена Кагарова. Совсем без эпиграфа.

Все началось с того, что еще в училище, Эркен делал массу знаков. По заданию и без задания, на темы, определенные учебным процессом и без оных. На каждом семестровом просмотре, он выставлял от десятка до полусотни самых разных знаков и логотипов. В итоге, к окончанию училища их накопилось две, а то и три сотни. Потом у Эркена случилась служба в армии. И как-то раз ему в руки попал журнал "Реклама", в котором было немало опубликовано знаков. А ведь мои-то лучше, - подумал Эркен и попросил родителей прислать ему фотографии своих планшетов со знаками. Потом отослал в армейском конверте, с армейским же штемпелем эти материалы в редакцию журнала, снабдив их письмом с представлениями кто он и что делает… Ответ ему пришел, но в виде какой-то отписки, в которой говорилось, что для публикации необходимо предоставить список изданий, в которых эти знаки публиковались ранее. Естественно, такого списка у молодого Кагарова еще не было. И лишь спустя несколько лет, когда Эркен уже вошел в круг самых известных дизайнеров-графиков России, от Чайки он узнал, как в тот раз обстояло дело в редакции и чем был мотивирован такой отказ… Дело в том, что, получив письмо Эркена, в редакции решили, что, если бы человек на самом деле сделал все это самостоятельно, то такого дизайнера они не могли не знать, а раз они такого не знают, значит он эти работы "срисовал" откуда-то… И, несмотря на то, что оставалось неясным зачем таки кому-то могло понадобиться "срисовывать" такое количество знаков, Эркену в публикации отказали.

Мораль такова - вливайся (как говорится, в известной рекламе) в тусовку, чтобы тебя знакли, или хотя бы твое имя не было чем-то совсем незнакомым. Ну, у Кагарова сейчас с этим все в полном порядке :-) А, если Эркен разрешит, то завтра я опубликую еще одну, рассказанную им, историю.

В завершение, пара наблюдений. Первое - за стихийной народной типографикой, которая попадается мне на глаза каждый день, когда я иду учиться. Вы только посмотрите! Второе наблюдение за самим собой. И Заключается оно в том, что сегодня я поймал себя на мысли, что меня больше занимает то, как я буду описывать события сегодняшнего дня, нежели, собственно, происходящее на занятии - тревожный факт. Все-таки приехал я не для репортерской деятельности, а ради учебы. Надо определиться с приоритетами.

До завтра.